Привет
Пользователь:

Пароль:


Запомнить

[ ]
[ ]
В Сети
Гостей: 14, Участников: 0 ...

рекорд 139
(Участников: 1, Гостей: 138) был 15:37 09.08.10

Участников: 796
Новичок: evgeshka1
ТРАГЕДИЯ мрк “МУССОН” глазами и сердцем офицера походного штаба.
на 00:00:00 22.09.2012
от rfwj список авторов отправить по email элемент содержания печатать элемент содержания
в Флот и крейсера пр. 68-бис в литературе и в кино...
комментарии: 5
 8.0 - 1 голос -

Обгоревший, с повреждённым позвоночником, помощник выполз откуда-то из огня и приказал оставаться всем на баке, хотя разрешение на покидание корабля уже прозвучало.

Владимир Ульянич дополнил свою историю... Рекомендую моряки...


ЧАСТЬ 2.
В ней – написанное мной более трёх лет назад. Это выдержка из книги “В кругах “Минска“, которую я написал для своих друзей-“минчан“. В ней есть глава “… ДО и ПОСЛЕ…“. Заостряюсь на этом моменте и цитирую материал полностью, чтобы было понятно, почему я там пишу о себе. Вырванное из контекста упоминание себя рядом с событиями 16 апреля 1987 г. будет дурно пахнуть…

ИСТОРИИ, КОТОРЫХ ЛУЧШЕ Б НЕ БЫЛО.

(Глава из книги “В кругах “Минска”).

Но мне хочется верить, что это не так,
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды… В. Высоцкий.


Честное слово, в картинах будущих жарких схваток с морской стихией, которые часто рисовались в моём детском и курсантском воображении, не находилось места кораблекрушениям. О них я достаточно начитался в раннем детстве, чем данная ниша и оказалась заполненной до краёв.

Я - свидетель кораблекрушения.

Впервые увидеть тонущий корабль мне довелось в 1985 году с борта такр “Новороссийск“. Тонуло сравнительно небольшое судно размагничивания, изображавшее вместе с морским буксиром на тактическом учении отряд боевых кораблей противника. Этому деревянному сооружению, основным местом боевой деятельности которого был сравнительно спокойный и защищённый залив Стрелок, тот переход в десятке миль от берега оказался не под силу. Ветхость вкупе с разыгравшимся штормом сделали своё чёрное дело.

СР тонул в окружении кучи кораблей: “Новороссийск“, “Ташкент“, “Варяг“, буксир – никто не мог оказать помощь. Заведённые буксирные концы рвались, и прозвучавшие в радиосети истеричные слова от имени Командующего флотом: “Позор 10-й эскадре!“ – не блистали интеллектом. Форс-мажор!

В критический момент было принято решение: снимать команду. Люди прыгали на ставший “на укол“ буксир, который с диким скрежетом вначале вздымался над судном, а затем, проминая носовым кранцем борт, менял фазу колебательного процесса на 180 градусов. Зрелище – не для слабонервных! Не смогла прыгнуть то ли к спасению, то ли прямо на небеса только буфетчица. Её и оставшегося с ней члена экипажа в последний момент успел снять вертолёт с “Новороссийска“.

И вот на фоне кроваво-красного заката из бугристой белой пены торчит вертикально уже только нос судна. Ещё момент – и в образованном кораблями круге ничего не напоминает о причине их нахождения здесь.

В ту ночь не засыпалось долго…

Через годы так жалко становится газетчиков и телевизионщиков, которые не смогли насладиться радостью от того скромного события по причине ещё не наступившей свободы от слова. Уж они бы рассказали, что нужно было делать и как!

Несостоявшийся выход на бпк “Николаев“.

В июле 1986 года, когда уже был подписан приказ о назначении в штаб Приморской флотилии, я должен был выйти на ракетную стрельбу на большом противолодочном корабле “Николаев“. Руководители учения и флагманские специалисты размещались на других кораблях отряда, поэтому командир БЧ-2 Серёга Плакин приготовил для меня свободную флагманскую каюту, которая была сделана в заводе путём объединения кают №7 и 9 в одну. Поэтому в шутку на корабле она именовалась 79-ой.

За минут десять до выхода меня срочно вызывают на бпк “Таллин“, ошвартованного у этого же причала, и приказывают выйти в море на нём в связи с необходимостью закончить регулировку систем управления к стрельбе по самолёту со специальной аппаратурой.

– Да не расстраивайся ты, – успокаивал командир бригады Москалёв, – дойдём до пролива Лаперуза, развернёмся на обратный курс – там я тебя и пересажу обратно на “Николаев“.

Конечно, я расстроился, но ещё больше расстроились командир БЧ-2 “Николаева“ и флагарт бригады, мой однокашник Саша Кузин. Свой последний выход на большом корабле хотелось совершить в барских условиях, к чему всё уже было готово, а не на верхней койке в крохотной каюте №17 “Таллина“, трещавшего по швам от представителей штаба руководства учениями. И только гарантии комбрига грели душу в ожидании предстоящего комфорта.

Ночью поднялся в последний раз насладиться атмосферой ходовой рубки. Подходили к точке поворота на обратный курс. Радиометристы доложили о цели “слева-тридцать“ по левому борту. Увидев в бинокулярный визир только ходовые огни, определил для себя: военный корабль. Он – наверняка, японец – обошёл кильватерную колонну из четырёх наших кораблей по корме последнего и пристроился справа на траверзе между третьим и четвёртым.

– Давай я лучше пересажу тебя рано утром, – предложил комбриг, – а то будем тут перед японцами свалку устраивать.

Утром меня растолкал взволнованный флагарт бригады:

– Ты почему ещё здесь? – и возмущённый рванул в ходовую.

Вскоре, спустившись оттуда в пришибленно-взволнованном настроении, он уже в красках рассказывал, как сменивший комбрига начальник штаба так организовал поворот, что корабли начали ворочать в сторону “японца“. Опуская массу известных мне нюансов и подробностей, сразу перейду к главному: в возникшей неразберихе бпк “Строгий“ врезался форштевнем в правый борт “Николаева“. На этом учение было свёрнуто и силы отправлены в базы.

Уже у причала, рассматривая разрушения и слушая рассказы очевидцев, утвердились в мысли: повезло! Мгновения спасли корабль от получения пробоины ниже ватерлинии. Ни одного погибшего или раненого! Каюты с первой по девятую – всмятку! А ведь столкновение случилось в середине ночи, когда обитатели тех злополучных кают должны были мирно спать.

Не буду отягощать внимание подробностями о том, как кто-то решил именно в это время сходить в гальюн, что кто-то из обитателей тех кают стоял на вахте, а кого-то просто не было на выходе. Уставший более, чем обычно, финансист в каюте №1 решил не ложиться на верхнюю койку, где он обычно спал, а прилёг снизу. После столкновения верхняя койка имела вид буквы “зю“, а мичман, если бы спал в ней, имел бы ещё более фантастический вид.

Но самое жуткое зрелище представляла каюта №7-9, в которой после праздничного банкета по случаю расставания с кораблями 10 ОпЭск должен был спать я: по всей её длине обшивка борта была выдавлена до линии коридора так, что даже обычному ботинку не было предоставлено ни малейшего шанса остаться в целости.

Как говорится: Бог любит троицу, – и ждать третьего случая оставалось недолго. И снова в последний момент неведомые силы отправили меня на другой корабль.

16 апреля 1987 г. “МУССОН“.

Я вообще не должен был выходить в море в тот день, 16 апреля 1987 года. Но на Флоте планы часто корректируются в последнюю минуту.

– Ульянич, вам срочно убыть на второй причал для выхода на совместную ракетную стрельбу, – приказал начальник штаба флотилии, – все офицеры походного штаба уже там.

– Есть!

Малые ракетные корабли “Муссон“ и “Вихрь“ вместе с малым противолодочным кораблём (мпк-117) должны были выполнить совместную зенитно-ракетную стрельбу по двум ракетам-мишеням, выпущенным с ракетных катеров. Я участвовал в разработке плана этой стрельбы, представлял его на согласование и утверждение, и поэтому и был отправлен на выход вместо убывшего в штаб Флота своего начальника.

Такие неожиданные вводные, конечно, радости не доставляют. Цветные носки, туфли “Цебо“, причёска, не вписывающаяся в интерьер переживаемого момента, – всё это являлось серьёзной заявкой на роль пассивной стороны в неминуемом воспитательном процессе.

И вот я на борту “Муссона“. Это был отличный корабль, недавно сбивший ракету-мишень РМ-35, что предполагало оптимистические прогнозы на предстоящую стрельбу. Я хорошо был знаком со многими его офицерами, так как раньше неоднократно приходилось бывать на нём и выходить в море на боевую подготовку. Сразу же попросил помощника командира найти мне парикмахера, чтобы устранить хотя бы одно перспективное замечание. Уже вовсю шёл “аврал“, был убран трап, и я, стриженный, в хорошем настроении вышел на верхнюю палубу понаблюдать за съёмкой с якоря и швартовов.

– Ты что здесь делаешь? – голос внезапно появившегося на левом шкафуте первого заместителя Командующего флотилией капитана первого ранга Тимирханова нарушил светлое одиночество истосковавшегося по морю военного моряка.

– Прибыл в ваше распоряжение на ракетную стрельбу!

– Давай, дуй немедленно на мпк-117 в походный штаб Командующего. Ты сегодня – не ракетчик, а оператор.

– Но ведь трап уже убран, – этим последним аргументом я пытался лишить себя радости общения с Командующим флотилией, – сейчас отходим.

– Прыгай с борта – чай не авианосец! – Ринат Гафанович был неумолим.

Прыжок на причал – и через пару минут “Муссон“ под моим расстроенным взором отходит от причала.

На мпк-117 я представился Командующему, получил на левую руку повязку вахтенного офицера походного штаба, с которой не расставался до самого конца выхода. Снялись мы следом и в ордере ПВО заняли исходную точку выполнения зачётной совместной стрельбы.

Всё шло по плану. Находясь на ГКП, я не видел обстановку непосредственно на море и ориентировался в происходящем по экрану РЛС, докладам и радиообмену.

– Ракеты-мишени в воздухе! – и следом шла какофония переговоров и докладов, являющая собой ни с чем не сравнимую симфоническую музыку ракетных атак.

Приказание внезапно появившегося на ГКП Командующего повергло всех в шок и оцепенение. Слова, звеневшие в установившейся тишине, казались полной фантасмагорией и абсурдом:

– Сигнал “Авария“ – немедленно! Ракета попала в мрк “Муссон“.

Следуем полным ходом к “Муссону“, и взору представляется душераздирающее зрелище. По ветру от дрейфующего корабля высоко в небо уходит расширяющийся шлейф клубящегося чёрного дыма – это, по-видимому, горят твердотопливные крылатые ракеты. Серый дым от горящих надстроек стелится по воде, заслоняя линию горизонта. На воде виден плавающий колпак РЛС “Титанит“ и ещё какие-то обломки. В двух красных спасательных кругах, отнесённых течением и ветром далеко друг от друга, – два человека, один из которых в белой одежде. Я тогда подумал, что это кок.

Подходим ближе и вот уже чётко различимы статичные силуэты моряков на баке, что говорит о невозможности борьбы за живучесть и ожидания любого самого трагичного развития события. Первоначально Командующий, контр-адмирал Головко, принимает решение сходу швартоваться к борту, но вид горящих крылатых ракет, пять из которых в боевом снаряжении, несколько остужает это импульсивное решение. Что случится в следующую секунду с ракетами? Взорвутся? стартуют? просто сгорят? На этот вопрос нет ответа ни у кого, хотя на борту мпк-117 находятся начальник ракетно-артиллерийского управления Флота, начальник артотдела Приморской флотилии и другие специалисты. Нет ответа и у меня, офицера-ракетчика, привыкшего критиковать начальников. Не учили нас этому! Не преподавали в наше время в училищах, академиях, на специальных курсах уроки и выводы из катастроф “Новороссийска“, “Отважного“ и других. Больно и грустно! Но “времена не выбирают, в них живут и умирают…“.

Рисковать в той ситуации двумя кораблями и их экипажами Командующий не счёл возможным и лично по громкоговорящей связи приказал личному составу покинуть малый ракетный корабль.

От кормы “Муссона“ отошёл единственный сохранившийся спасательный плотик. Все остальные сгорели, а этот случайно был выброшен взрывом на ют. Спасательные плотики, сброшенные с мрк “Вихрь“ тут же были унесены течением. С борта мпк-117 спустили единственный четырёхвесельный ялик, который погрёб к “Муссону“. С его бака почему-то никто в воду не прыгал, хотя в любую секунду в результате взрыва или старта ракеты на нём никого бы не осталось.

Что происходило на баке, я воспроизвожу со слов находившегося там капитана Валерия Михайлова, начальника лаборатории технического обслуживания ЗРК “Оса“.

Помощник командира корабля старший лейтенант Игорь Голдобин в момент попадания ракеты находился в ходовой рубке. Судьба распорядилась так, что находившиеся в этом тесном помещении были разделены на живых и мёртвых почти в равных пропорциях. Обгоревший, с повреждённым позвоночником, помощник выполз откуда-то из огня и приказал оставаться всем на баке, хотя разрешение на покидание корабля уже прозвучало. Он распорядился спуститься в кубрик и сбросить в воду все находившиеся там матрацы и аварийные брусья. Затем приказал достать из огня два транспортировочных контейнера для “осиных“ ракет, да не просто сбросить их в воду, а закрепить на концы, чтобы не унесло течением. И только после выполнения этих мероприятий приказал покинуть корабль, хотя сам не мог этого сделать по причине полученных травм. С ним остались лейтенант и матрос, которые не бросили помощника одного, несмотря на грозившую всем смертельную опасность.

Эти на первый взгляд простые решения Игоря Голдобина спасли жизнь большинству из почти трёх десятков моряков, поднятых из воды. Об этом я писал в докладе Командующего для Главкома и говорил оставшимся в живых “муссоновцам“ на встрече в день десятилетия со дня гибели корабля. Температура забортной воды в этот день была где-то в районе 4-5 градусов, и разбросанных течением моряков не успели бы собрать с помощью одной шлюпки. При такой температуре – 5-7 минут – и к господу Богу! Когда поднимали из воды находившихся в спасательных кругах раненых штурманов Новикова и Багдулина, для оказания им помощи был спущен на воду офицер с “Вихря“ в спасательном жилете. Вскоре он потерял сознание от переохлаждения. А что было бы с рассыпанными, как горох, по воде людьми, прыгнувшими в воду без спасательных средств.

В результате только некоторых поднимали из воды в шлюпку, а остальных, гроздьями висевших на “осиных“ контейнерах, буксировали за благоразумно привязанные концы к борту мпк-117, что позволяло свести до возможного минимума время нахождения людей в воде. Когда все без потерь были подняты на борт, шлюпка забрала с “Муссона“ помощника и тех, кто с ним остался.

Вид десятков переохлаждённых людей представлял собой жуткое зрелище. Помогали всем, как могли, хотя трудно было помочь так, как надо, при наличии на небольшом корабле одного фельдшера-матроса с горстью медикаментов. Как и положено у русских, всем подносили чистый спирт. Даже в такой ситуации отдельные “индивидуумы“ проявили себя. Заместитель начальника одного из управлений ТОФ, о поведении которого на “Муссоне“ многие рассказали такое, чего не хочется пересказывать, уже взяв стакан в руку, поинтересовался, находится ли на борту его начальник. Услышав положительный ответ, пить не стал, что стало прекрасным подарком для начальника РТС Трубина, неожиданно получившего вторую порцию разогревающего флотского лекарства.

Крылатые ракеты на “Муссоне“ не взорвались и не стартовали, а просто сгорели дотла. Командующий принял решение швартоваться к борту терпящего бедствие корабля. Высадившаяся на борт аварийная партия ничего полезного сделать не могла. Все люки и двери, ведущие внутрь, находились в зоне огня или были заклинены. Трупов на верхней палубе обнаружено не было. Постоянно взрывались какие-то баллоны, бочки, бидоны с краской. Не по себе становилось от мысли, что где-то за тонкими листами стали находятся люди, и им ничем нельзя помочь. Безжизненный корабль с громко хлопающей на качке дверью в надстройке, казался пылающим “Летучим голландцем“, и эта картина превосходила по своему эмоциональному воздействию любой из виденных ранее фильмов ужасов. Вот и сейчас, когда пишу, явно вижу детали происходящего, и противный холод опять прокрадывается в душу.

Я обратил внимание Командующего на полоски дыма, сочащиеся из погреба “Осы“, где находилось восемнадцать зенитных ракет в боевом снаряжении. Пришлось отходить от борта и ожидать спасательный отряд. Неожиданно в небе появились самолёты Ил-38 и сбросили зачем-то на парашютах спасательные лодки, которые тут же были унесены течением. А в воде к тому времени уже давно никого не было.

Спасатели подошли через часа три, когда уже стемнело. “Муссон“ представлял собой пылающее зарево – некоторое подобие гигантского бенгальского огня. Было произведено несколько пенных атак, которые, увы, уже ничего не могли изменить. Зарево уменьшалось в размерах, и вот, когда уже казалось, что огонь побеждён, вверх взвивался мощный протуберанец, и всё начиналось заново. Затем раздались сильные взрывы – это сдетонировал артиллерийский боезапас, и “Муссон“ ушёл на дно, став братской могилой для тридцати девяти моряков.

Мпк-117 со спасёнными отправился в базу, а походный штаб пересадили в море на ракетный катер Р-85. После поисковых действий в районе гибели “Муссона“, в которых принимало участие более десятка кораблей и судов, под утро наш катер был отправлен ко второму причалу бухты Абрек за гидрографической партией. Стояли мы там не более пятнадцати минут, и, несмотря на запреты, я побежал к береговому телефону на КПП.

У меня были причины поступить именно так. Жена была на пятом месяце беременности, а слухи в гарнизонах распространяются быстро. Нам уже было за тридцать пять, и две предыдущие попытки родить второго ребёнка закончились на аналогичном сроке. Звоню в штаб флотилии:

– Помощник дежурного по штабу мичман Прусаков, слушаю Вас!

– Срочно набери мне номер военного ателье!

– Кто говорит?

– Ульянич говорит! Побыстрее, пожалуйста!

– Прекратите эти ваши дурацкие шутки!

На непонятную борзость, как мне показалось, я ответил адекватно, что привело мичмана в чувства:

– Владимир Алексеевич, это вы?..

– А кто же ещё, Саша! Соединяй срочно!..

Нехорошие предчувствия меня не обманули. На КП флотилии, получив список тридцати семи спасённых, поступили от обратного: тех, кого не было в этом списке, включили в другой. А если я и офицер ракетно-артилерийского отдела Евгений Частов (его перевели на “Вихрь“ по служебной необходимости) должны были выходить на “Муссоне“ и в первом списке нас не оказалось, то значит…

У Евгения начальники оказались более дисциплинированными, чем мои. Как и положено, командир и замполит пришли к нему домой и сняли перед женой фуражки. Слава Богу, что я дозвонился. Не хочется думать, что могло бы произойти, если бы…

Комиссию по расследованию причин катастрофы возглавлял Первый заместитель Командующего ВМФ адмирал флота Смирнов. Все члены экипажа были переодеты в подводницкие РБ и изолированы от внешнего мира. Ими вплотную занялись дяди из известного ведомства. Наш походный штаб с другими присутствующими на том выходе офицерами почти неделю работал в штабе Флота. Спали мы не более часа-полутора в сутки, писали различные пояснительные записки, чертили схемы, таблицы, графики. Флагманский штурман флотилии уснул непосредственно во время черчения линии под линейку. Громкий удар “фэйсом об тэйбл” не стал веской причиной для прекращения сна. Со временем мы стали частью интерьера коридора, где размещались апартаменты Командующего ТОФ и его заместителей: ходили в носках по коврам, могли позволить себе немного полежать на сдвинутых стульях в приёмных.

Я был хранителем бесценного богатства: у меня на руках находились по четыре экземпляра объяснительных записок всех членов экипажа “Муссона“ и всех офицеров штабов и управлений, принимавших участие в планировании и подготовке ракетных стрельб и выходивших для их выполнения в море. До сих пор корю себя за то, что не догадался снять для себя копии с отдельных объяснительных. Ну, да что сейчас об этом говорить!

Люди делали всё, что могли, в трагической безвыходной ситуации. К находящимся в завалах горящей надстройки серьёзно раненым штурманам Новикову и Багдулину, рискуя жизнью, добрались матросы и, облачив в спасательные круги, сбросили их за борт. Повезло, хотя страшно говорить так, тем, кто погиб сразу от взрыва при попадании ракеты в надстройку. Многие моряки были заблокированы во внутренних помещениях, и о том, что они пережили в свои последние минуты, лучше не думать. Особенно много людей оказалось в посту дистанционного управления двигательной установкой. Кроме расписанного по тревоге личного состава там дополнительно находилась аварийная партия и курсанты находкинской мореходки, проходившие на “Муссоне“ военно-морскую практику.

Главный старшина, хорошо знавший устройство своего заведования, сумел выйти из ПДУ через внутренний иллюминатор и коффердам в машинное отделение, а затем подняться наверх по скоб-трапу шахты вентиляции. В повседневной обстановке выбраться наружу таким образом невозможно, но “грибок“, закрывавший эту шахту, оказался сорванным взрывом, что и освободило путь. Следом, обжигая руки о раскалявшийся металл, по этому же пути смогли выйти ещё два человека. Последний видел, что следом за ним поднимался матрос, на спине которого висел товарищ, но среди спасённых этих людей не оказалось.

С первых же часов работы комиссии наступило глубокое разочарование в стилях и методах её работы. Показалось, что основной задачей огромного количества военных и гражданских специалистов была защита чести мундира своего ведомства. То все уходили в какие-то псевдотеоретические дебри, то с дотошностью, достойной лучшего применения, ковырялись в допускающих различное толкование лабиринтах боевых и эксплуатационных документов.

Составлялись списки с указанием количества классных специалистов, отличников боевой и политической подготовки, партийной принадлежности, национальности и прочей белибердой. В результате исполнения очередного бумаготворческого шедевра выяснилось, что на кораблях, выходивших в этот день на стрельбу, присутствовали офицеры семи различных штабов. При пофамильном прочтении этого списка выявилось, что в нём нет ни одной фамилии политработника. Это повергло в шок Члена Военного Совета Приморской флотилии. Необходимо было видеть, как недавний и будущий вершитель человеческих судеб заискивал перед начальником штаба бригады катеров, входящим на беседу к адмиралу флота Смирнову:

– Станислав Иванович, не забудьте ему сказать, что за сутки до выхода я разговаривал с вами по телефону и интересовался как дела.

Комиссия пыталась привести свои выводы к общему знаменателю: нарушены правила выполнения ракетных стрельб при запуске ракеты-мишени. Действительно, в правилах сказано, что ракета должна запускаться с таким расчётом, чтобы пройти по корме отражающего атаку корабля на определённой дистанции. А то, что система управления комплекса была рассчитана только на боевое применение и не позволяла запускать ракету в несуществующую точку прицеливания, – это никого не волновало. Всегда на подобных стрельбах прицеливание осуществлялось по кораблю, который за время полёта ракеты уходил от директрисы пуска, и, в случае непоражения, ракета-мишень с отключенным самонаведением проходила на заданной высоте по корме атакуемого корабля. Раньше это не вызывало нареканий, а тут – на тебе! Да и какое отношение это имело к попаданию ракеты в “Муссон“?

А почему же всё-таки произошла катастрофа? “Муссон“ выпустил по ракете-мишени две “Осы“ и произвёл несколько выстрелов из артустановки. Была версия, что ракета была поражена и, изменив направление, попала в корабль. Объективных подтверждений этому предположению выявлено не было. Да и подрывы ЗУРов могли произойти от воды.

Страшная гипотеза: а может быть, при подготовке ракеты на ракетно-технической базе не отключили устройство самонаведения? От этих слов – озноб по коже: такого не может быть, потому что не может быть никогда! При наличии на руках всех официальных материалов расследования, у меня не было причин склоняться к этой версии. Только мучил вопрос: почему после посещения этой базы у Члена Военного Совета ВМФ адмирала Медведева случился удар, от которого он больше не оправился? Не исключено, что это – просто совпадение. Может быть. И может, увы, быть всё, чего быть не должно по определению. В особенности на Флоте.

Капитана 1 ранга Тимирханова, отправившего меня на другой корабль за минуты перед съёмкой “Муссона“, среди спасшихся не было. После взрыва его никто не видел. Он мог бы не идти на тот выход, потому что уже давно был назначен на другую должность. Судьба шла за ним по пятам.

За месяц до этого случился пожар с угрозой взрыва на подводной лодке 641-го проекта Б-103 в районе острова Аскольд. Тимирханову, случайно оказавшемуся недалеко от этого места на морском тральщике “Якорь“, было приказано высадиться на борт аварийной подводной лодки, не входящей в состав нашей флотилии, и возглавить борьбу за живучесть. Сделать этого он не успел. Командир выбросил субмарину на песчаную отмель, пожар ликвидировали, но без жертв не обошлось.

Не выходит из памяти пример управления аварийной ситуацией из Москвы, за что разбирает стыд за родной Флот. Обстановку с подводной лодки докладывали голосом на “Якорь“, с него по радиосвязи на защищённый КП Приморской флотилии, откуда по телефону ЗАС шёл доклад на ЦКП ВМФ. Из Москвы после небольшой паузы по тому же длинному связному ухабистому мосту в обратном направлении шла команда:

– Главком приказал: вывести людей из задымленного отсека, включить ЛОХ! - и ещё что-нибудь в этом роде.

Краснея и пряча глаза, должностные лица репетовали эти вчерашние щи и фиксировали ценные указания в журналы событий.

Разбор итогов работы межведомственной комиссии производил Главком ВМФ в штабе Приморской флотилии. Я готовил доклад Командующему ПрФл РС для этого разбора. Никаких вразумительных выводов по сути катастрофы так и не прозвучало. Снова общие фразы, придирки со ссылками на буквы документов, уничтожающие выводы по деятельности органов управления и отдельных должностных лиц. Прямо из конференц-зала Командующего Приморской флотилией контр-адмирала Головко отвезли в госпиталь с сердечным приступом. Впоследствии он был снят с занимаемой должности и назначен с понижением.

Ни тогда, ни после у меня не возникло никаких личных внутренних претензий к поведению Командующего в той сложной обстановке. Все команды отдавались без паники, желчи и психоза ровным уверенным голосом. Не переводились “стрелки“ на других должностных лиц, ни на ком не вымещалось зло. Во всём произошедшем я не вижу вины Головко, если не считать планетарной ответственности вроде той, что у Ельцина: простите, что не уберёг защитников Белого Дома.

Как же так: погибло тридцать девять человек, а виновных нет? По моему мнению, среди привлечённых к ответственности по итогам выводов комиссии – нет. Все подобные ракетные стрельбы, проводимые ранее и впоследствии, могли закончиться трагически при определённом стечении обстоятельств. Уже через непродолжительное время после гибели “Муссона“ несмотря на все принятые меры и предостережения ракета-мишень имела контакт с антеннами однотипного корабля на Балтийском флоте.

Чтобы с высокой долей вероятности исключить риск при проведении стрельб по ракетам-мишеням, необходимо было разрабатывать и внедрять специальные технические системы обеспечения безопасности или вообще не стрелять. На первое, наверное, не было денег, а что касается второго, то – а “холодная война“ как же?

Скоро исполнится шестнадцать лет с того трагического дня.

Настоящий мужчина и герой, русский моряк Игорь Голдобин уволен с Флота без наград и выслуги. Нет, его никто не выгонял, но и никто не удерживал.

Адмирал Головко умер в неподходящем для этого события возрасте.

Основной пункт базирования Краснознамённой 165 бригады ракетных катеров в бухте Большой Улисс разгромлен и уничтожен. Хочется верить, что памятник славному малому ракетному кораблю Военно-Морского Флота СССР “Муссону“ перенесли в достойное место.

Перед глазами памятная доска с фамилиями погибших:

– Первый заместитель Командующего Приморской флотилией капитан первого ранга Тимирханов Р.;

– Командир 192-го дивизиона малых ракетных кораблей капитан 2 ранга Кимасов Н.;

– Командир малого ракетного корабля “Муссон“ капитан 3 ранга Рекиш В., –

и ещё тридцать шесть фамилий офицеров, мичманов, старшин, матросов и курсантов.
Вечная память “Муссону“!


Владимир Ульянич
капитан 1 ранга запаса

- ссылка -

____________________________________________________________________________________

- email -





ДОПОЛНЕНИЕ: ОТ АВТОРА КАПИТАНА 1 РАНГА ЗАПАСА ВЛАДИМИРА УЛЬЯНИЧА


Владимир Ульянич.

Продолжение через семь лет.

ТРАГЕДИЯ МРК “МУССОН” ГЛАЗАМИ И СЕРДЦЕМ ОФИЦЕРА ПОХОДНОГО ШТАБА.


“Иди за тем, кто ищет истину.
Беги от того, кто её нашёл.”
(Конфуций.)


Предлагаю читателям развитие своего взгляда на катастрофу 16.04.1987г. Предупреждаю, что основная фабула тех событий, сформировавшаяся в умах на протяжении четверти века выводами комиссии по расследованию, СМИ и Интернет-изданий, будет опровергаться и признаваться несостоятельной. Основой для такого вывода послужат только зафиксированные документально цифры и фотоснимки ИКО РЛК “Монолит” ракетного катера р-42. Никаких предположений, обобщений и ссылок на авторитетные мнения, в какой бы форме оно не выражалось.
Заранее приношу извинить тех, для кого изложенные в конце выводы – секрет Полишинеля.

А пока позволю себе введение в основную часть.
Семь лет назад в Интернете был размещён мой материал “Трагедия мрк “Муссон глазами и сердцем офицера походного штаба”. (http://kreisers.narod.ru/Ulanich_M.htm)
В нём я честно и подробно рассказал о том, в чём принимал участие, что знал, что видел, что чувствовал, что думал. Писал, во многом, сверх-эмоционально, потому что всё внутри бурлило от бездонной мути бездоказательной лживой информации о катастрофе 16.04.2012г., подписанной журналистами Г.Пасько, Е.Шолохом, В.Голодным и другими.
Позволю себе длинную цитату из той публикации:
“Обвинительная часть акта комиссии по расследованию причин катастрофы никого не удивила. Это не значит, что с ней были согласны. (Как и с выводами комиссии Уоррена). Даже в глубоко неформальной обстановке мне не встретился никто из людей, заслуживающих уважения, кто хотя бы частично разделял выводы комиссии по причинам катастрофы и её виновникам. Это не говорит о том, что их не было. Дело в другом: ОНИ НЕ ВЫЯВЛЕНЫ. Есть ли другие варианты? Есть.
Например:
а) кто-то знает, но хранит тайну;
б) кто-то даже не догадывается, что он что-то сделал не так;
в) другие (но тоже!) домыслы, догадки и предположения.
Вывод комиссии, на мой взгляд, должен был быть честным и лаконичным:
“В результате работы комиссии, причины, приведшие к катастрофе, и лица, виновные в ней,
НЕ УСТАНОВЛЕНЫ“.
Повторюсь: это не значит, что их не было. Это значит, что они не установлены.
Далее в частном определении могли быть перечислены выявленные недостатки в деятельности сил и органов управления при подготовке и проведении практических стрельб и принятые меры с наказанием виновных.
Я и сейчас не отказываюсь ни от единого слова, написанного выше.
Мне казалось, что кто-то, прочтя моё мнение о тех событиях, будет более тщательно обходиться с фактами взвешивать оценки, и не торопиться с однозначными выводами.
Что же изменилось за прошедшие семь лет? Тайна осталась тайной, но вместе с растиражированной по другим сайтам и форумам ложью в популярных газетах, в Интернете появились новые публикации. То, что продолжал писать Г.Пасько, воспринималось мной, как данность. Он не постеснялся даже включить в свою очередную статью отрывки моего текста – своего ярого оппонента – от своего имени. Ну, да ладно!
Появилось искреннее желание больше не принимать участие в этой публицистической тризне.
Но когда увидел и прочитал то, что вынесли на читательский суд не журналисты, а специалисты-ракетчики Г.Антонов, В.Михайлов, член комиссии по расследованию катастрофы А.Головачёв, понял – молчать нельзя. Даже сами нескромные претенциозно-лубочные заголовки: “А город подумал – ученья идут”, “Безопасность ниже ватерлинии”, “Фарс и трагедия “Муссона” вызывали внутреннюю боль, которая не позволяла останавливаться и требовала дальнейших поисков для установления истины, опровержения обвинений в адрес конкретных офицеров – погибших и живых.
(Мою реакцию на статью Г.Антонова в газете “Совершенно секретно” можно прочитать по ссылке - ссылка -
Кто-то спросит: “А как же поиски виновных?” Но об этом, в моём понимании, нельзя даже заикаться до установления неопровержимых причинах катастрофы.
А разве не было нарушений при проведении совместных РС? Конечно, были! И даже серьёзные. Но ни по одному из них – как по конкретному, так и в анализе комплекса нескольких нарушений – доказанных причинно-следственных связей нет ни у комиссии под руководством адмирала Смирнова, ни у перечисленных выше специалистов. Комиссия назвала виновных (как ей и положено), назвала массу недоказанных причин катастрофы (а что делать?), а вот в выводах, тем не менее, прозвучала фраза: “Стечение случайных обстоятельств и непредвиденных трагических факторов, приведших к катастрофе.”
Упомянутые выше офицеры-ракетчики эту формулировку рассматривают, как ширму для вывода ответственных “из-под удара” и в прямой постановке бездоказательно формулируют для тысяч читателей свою однозначную формулировку причин трагедии. Вот уж, действительно, снова хочется обратиться к эпиграфу.
Московская комиссия не выполнила поставленной задачи. Хотя, не исключаю, что кто-то знал достоверно о причинах катастрофы. А может, и – нет. Во всяком случае, член комиссии А.Головачёв точно не знал.
Не в моей компетенции - да и в манере тоже - кого-то осуждать за это на основании предположений. Факты, как понятно теперь, лежали на поверхности. Но их или не увидели, или…

Последние семь лет я регулярно возвращался к теме “Муссона”, как самостоятельно, так и в дискуссиях с коллегами. Спасибо тем, кто делился материалами, своими знаниями, тратил драгоценное время на ознакомление с моими длинными письмами и присылал свои. Спасибо и тем, кто резко высказывался о моём подходе к расследованию. Это тоже помогало и подвигало не останавливаться. Если кого обидел – извините…
Точно не скажу, но, по-видимому, года два назад само собой наступило состояние предполагаемого озарения. Это было так мучительно и страшно. Хотелось, ну, пусть хоть кто-то доказательно опровергнет парадоксальные находки, потому что сам не мог. А когда со всеми фактами и выводами остался один на один, понял: чтобы предложить это к широкому рассмотрению, нужно знать тонкости, знать предполагаемые вопросы и уметь на них отвечать. Вот на это и ушло два года.
9 сентября я обратился к восьми офицерам, так или иначе причастным к данным событиям, с предложением к ознакомлению со сведёнными в окончательную форму материалами. Кто-то не ответил, кто-то, ознакомившись, сказал, что эта версия – невероятная. Ни на кого не в обиде.
Меня мучил главный вопрос, к которым я обратился ко всем: нужно ли всё это снова ворошить через 25 лет? Член первого экипажа “Муссона”, мнением и отношениями с которым я очень дорожу, позвонил и сказал, что это необходимо делать. И обосновал – почему. Я тоже считаю, что нужно.
Прошло две недели после написания писем, других предложений не поступало.

Значит, переходим к содержательной части, которая будет значительно короче вступления.
Я не считаю возможным и нужным публиковать выписки из навигационных журналов, фотографии ИКО, построенные на их анализе схемы, таблицы, логику своих рассуждений.
Только пара пояснений.
По фотографии ИКО и дисплея РЛК “Монолит” (она есть в Интернете) видно, что на момент пуска РМ-15м с р-42 “Муссон” уже был поражён.
И ещё. Всего лишь две цифры, записанные в навигационных журналах стреляющих катеров, напрочь опровергают официальную версию катастрофы и версии всех публиковавшихся исследователей.
Дпуска Р-42 – 21 км.
Дпуска р-87 – 136 кбт. Но это же целых 25,2 км!
А теперь желающие на листе бумаги могут попытать изобразить строй тактической группы стреляющих катеров, где первым стреляет катер с Д-21 км, а вторым через минуту другой катер с Д-25,2 км.

ИТАК.
1. Тактическая группа ракетных катеров р-42 и р-87 16.04.1987г. выполняла ракетную стрельбу РС-21 по назначенному времени “Ч” – 18ч.42м.
Точкой прицеливания был назначен мрк “Муссон”.
Первым пуск произвёл р-87 с Д-136 (25,2 км) кбт по П-171град. в 18ч.41м.
2. С приходом р-42 на Д-24км от мрк “Муссон” (назначенную планом дальность пуска) был произведён пуск РМ-15м.
В результате (скорее всего) ошибки в приборы управления стрельбой “Коралл” были введены данные по мрк “Вихрь” П-176град, Д-21 км, куда и полетела РМ-15м. Её и видели очевидцы, пролетающей над “Вихрем”, когда “Муссон” уже горел.
Отсюда делаем выводы:
1. Абсолютно всё, что написано о причинах и последствиях попадания РМ-15м с ракетного катера р-42 в мрк “Муссон”, должно быть признано недействительным и, если бы это было возможным, удалено со страниц прессы и Интернета. В этом случае о трагедии 16.04.1987г. можно было писать и рассуждать с чистого листа.

2. Названные в акте расследовании причин катастрофы одними из виновников Капитан 1 ранга Тимирханов Р, капитан 2 ранга Кимасов Н., капитан 3 ранга Рекиш В. таковыми не являются. Это подтверждается теми доказанными фактами, которые имеются на настоящее время.

3. Дальность стрельбы при выполнении РС-21 16.04.1987г. не изменялась в меньшую сторону ни в плане, ни при выполнении фактической стрельбы.
Пуск РМ-15м произведён по времени, когда дальность до “Муссона” составляла 24 км, т.е. была плановой. Почему ракета-мишень полетела на “Вихрь”, находящийся на Д-21 км – это уже другой вопрос, и я о нём написал.

4. Табличное время подлёта РМ-15 к цели с Д-136 кбт (25,2 км) – 85 секунд.
Следовательно, при пуске РМ-15 в настоящее место цели, имеющей ход 9 узлов, обеспечивался параметр безопасности Р–394м.
Да, это не 1600м, но и не “ноль”, согласитесь.

Ситуации, при которой, по словам находящихся в посту системы управления ЗРК “Оса-МА” мрк “Муссон”, РМ на сопровождении летела с курсовым параметром “ноль”, может быть только два объяснения:
– cамонаведение;
– пуск РМ произведён в упреждённое место цели.
Всё это требует дальнейшего исследования, где не может быть мелочей. Со слов мы знаем, что на р-87 была загружена РМ-15 с установленной высотой маршевого полёта 100м. Но этого мало. Необходимо точно знать: какая ракета и с какими установочными данными была переделана в РМ и загружена на катер для стрельбы.
Ждёт дальнейшего исследования вопрос непоражения (или поражения) РМ ЗУРами и артиллерией “Муссона”.
Мы с товарищами подробно и долго обсуждали все эти вопросы. Имеются версии, подкреплённые расчётами и схемами. Конечно, и я имею свой взгляд по главному вопросу трагедии. Но это не предмет обсуждения на форумах.
Хочется надеяться, что факты, изложенные здесь, заинтересуют соответствующие структуры действующего ВМФ, ВУНЦ ВМФ, ТОФ. В случае подтверждения моей информации, по-видимому, необходим официальный документ с официальными выводами.
Наш офицерский и человеческий долг – раскрыть тайну гибели мрк “Муссон” и 39-ти членов его экипажа, сколько бы лет не прошло со времени трагедии.
Вечная память “Муссону”.


Комментарии
pronoaleksandr@yandex.ru | 14:02 08.02.09
Гость


Благодарю за комментарии в стиле глубоклуваж. тов. В.Конецкого. По- видимому, это делать надобно, хотя и некоторым неудобно.
Вопросы "спортсмена- подводника на пенсии":
1. А что, баржу прицепить за корму и производить наводку на баржу по центру, с доп. маячком нельзя было? Сто раз делали, без последствий, кроме выговоров. А защита каравана и флагмана- зад.№1 для РК!
2.А баржу после поражения поднять- тренировка для другой службы.
3.Печально, но "дуб на дубе растет и дубом помахивает". Хорошо хоть после выслуги копеечной пенсии честные и не глупые люди позволяют себе..
4. Спасибо.

Анатолий | 10:52 10.02.09
Комментарии: 36

Регистрация: 12:32 30.05.06
И Вам спасибо,-отличный комментарий! Скажу лишь, что это не"в стиле В.Конецкого",а в стиле В.Ульянича! Прочитал не в первый раз, и высказываюсь не впервые. Грёбанный флот,и всё грёбаннее и грёбаннее...,но ему отданы многие жизни, в том числе и моя, почти вся жизнь!!!

[ редактировать 12:28 10.02.09 ]

димка | 05:01 27.12.09
Гость


я в шоке от Ваших строк!!!!!

Женя Херсонский | 20:03 27.12.09
Гость


Бывал и я на обеспечении стрельб на буксире который тянул щит, а крик капитана помню и сейчас:
Куда суки стреляете по нам
Классика ВМФ

rfwj | 20:39 22.09.12

Комментарии: 340


Да... есть над чем подумать и задуматься...
Спасибо Владимир.

Поместить комментарий
Имя пользователя:
Комментарий:

Именинники в этом месяце:
Сегодня один ДР, наши искренние поздравления имениннику (имениннице)!
ВасилКуприненко (69)

17.12    555khan555 (28)
23.12    Igorr (55)
24.12    Савон С.С. (55)
30.12    alexl (42)

Показать все
Добавить...
В соответствии со своими привилегиями на сайте, вы можете добавить:
... тему на форум
(с) 2006 rfwj
сайт основан на CMS e107.
Внимание! Все материалы размещены исключительно с целью ознакомления посетителей данного сайта. Размещение данных материалов на сайте не преследует агитационных, экстремистских, идеологических, политических, религиозных, экономических, психологических, психических, нейролингвистикопрограммических или иных других целей. Администратор сайта может быть категорически не согласен с позицией авторов - смотрите комментарии к материалам. Материалы берутся из открытых для общего использования информационных источников. Администратор сайта не осуществляет целенаправленный поиск и размещение материалов определенной тематики - материалы ищутся в Интернет по ключевому слову крейсер "Мурманск" или перепечатываются из газет. При перепечатке материалов следует указывать оригинальные источники информации, ссылка на наш сайт обязательна только для авторских материалов.
Администратор сайта не несет ответственности за использование кем-либо данных материалов для чего-либо.